February 15th, 2018

churchsound

Вспомнил школу

Однажды, в студёную зимнюю пору
Сижу за решеткой в темнице сырой.
Гляжу, поднимается медленно в гору
Вскормленный в неволе орел молодой.

И, шествуя важно, в спокойствии чинном,
Мой грустный товарищ, махая крылом,
В больших сапогах, в полушубке овчинном,
Кровавую пищу клюет под окном.

"Здорово, парнище!" - "Ступай себе мимо!" –
Клюет, и бросает, и смотрит в окно,
Откуда дровишки?" - "Из лесу, вестимо,
Как будто со мною задумал одно.

(В лесу раздавался топор дровосека.)
Зовет меня взглядом и криком своим,
- Семья-то большая, да два человека..
И вымолвить хочет: «Давай улетим!»

- "Так вон оно что! А как звать тебя?" - "Власом".
Мы вольные птицы; пора, брат, пора!
Ну, мёртвая!" - крикнул малюточка басом,
Туда, где за тучей белеет гора,

На эту картину так солнце светило,
Туда, где синеют морские края,
Как будто всё это картонное было,
Туда, где гуляем лишь ветер... да я!...»

Все украдено до нас

Я ничего не имею против, но мне интересно: кто первый?

А. Ольшанецкий или К. Сантана?

Ибо у безмерно уважаемого мной за живые выступления Вадима Эйленкрига (студийные работы у него - не очень, мягко говоря) эта композиция называется Ich Hob Dich Zeefel Lieb за авторством Ольшанецкого, а у Сантаны - I Love You Much Too Much собственного авторства.

Тут, похоже, опять наворот, как у Гершвина с украинской колыбельной "Ой, ходит сон коло викон".