March 9th, 2016

ёся

Беркем опять окормляет

- Деда, а пошто буротины под вилосепидистами смирно ходят, возмущения своим положением отнюдь не выказывая?

— Дык а куды ж буротинам от своего-то места.

— А пошто именно оно ихнее?

— Дык они ж его заняли. Не кто-то иной.

— Деда, а дано ли буротинам оставить место сие?

— Кто ж их держит.

— Отчего ж они тогда его не оставят?

— Для изменения места своего потребно сознание самого себя, тогда как наш брат-буротина завсегда чем-нибудь да упорот.

— Кажный, деда?

— Кажный, без малого даже изъятия.

— А разве не бывает правила без некоего исключения?

— Возьми да сочти сам, много ли тебе неупоротых к сему дню повстречалось.

— А и впрямь… Ндя. Деда, а пошто так?

— Дык како буротине иначе быти? Он же господством вилосепидистским поперек своей собственной природы жыть принужден. Любая скотина такого не вынеся издохнет в малое время, ибо токмо в своем уме обретаться и способна, а буротина упорется и тянет бремя свое, собственную природу при том с большим успехом превозмогая.

Отсюда.
vinyl

Сегодня на LSJ

Какова цель?



Размышления об «элитном аудио-оборудовании», и как работать, чтобы получить максимальную отдачу от того, что мы имеем в наличии. Я начну с того, что что «элитность» — это то, в чём я виновен так же, как и многие работающие в про-аудио. Слепое A/B/X-тестирование — отличный инструмент, по этому поводу я тоже скажу, хотя это и будет отличаться от эзотерических утверждений, сделанных меломанами.

Читать полностью.
vinyl

3000 фунтов в год

Балом правила EMI, купившая за 3 миллиона долларов «US Capitol». «Decca» образовала контральянс с «Philips». Старые враги обратились в оруэлловских союзников. Новый председатель правления EMI Джозеф Локвуд был сыном ноттингемского мельника, занимавшимся во время войны организацией общегосударственных поставок животных кормов. Теперь, присмотревшись к музыкальному бизнесу, он решил, что довольно уже хвосту классики размахивать собакой популярной музыки. «Это было сознательным решением — поддержать популярную музыку и несколько попридержать классическую, — объяснял он. — Не мешать ей жить, но и не позволять думать, будто она тут самая главная».
.
.
.
В 1962-м EMI объявила о прибыли в 4,4 миллиона фунтов при объеме продаж в 82,5 миллиона. Ее председатель, известный в компании как сэр Джозеф Жмотвуд, — жалование сотрудникам он платил весьма невысокое, — был возведен в рыцарское достоинство за «заслуги перед индустрией». Главный офис компании переехал на Манчестер-сквер в Вест-Энде, и утреннее появление в нем Локвуда каждый раз заставляло его подчиненных замирать на месте. «Выйдите!» — рявкнул он однажды молодому человеку, вошедшему в лифт прежде него. Старая иерархическая система позиций своих не сдавала. Никто и представить себе не мог, что продажи компании вот-вот утроятся, а прибыли вырастут пятикратно.

В одно апрельское утро главе «Parlophone» Джорджу Мартину позвонил коллега, которому не давал прохода отчаявшийся провинциальный агент. «Пришлите его ко мне» — сказал Мартин. Агента звали Брайаном Эпстайном. Ему было двадцать семь лет, он любил классическую музыку и работал в мебельном магазине, которым владели в Ливерпуле его родители. Он представлял группу из клуба «Каверна», которая дважды прослушивалась в «Decca», но безрезультатно. Принадлежавшие EMI лейблы интереса к ней тоже не проявили. «Parlophone» был последней надеждой Брайана.

Джордж Мартин послушал пленки и услышанное ему понравилось. Он привел «Битлз» на Эбби-Роуд, посмотрел, как они играют, и предложил им сменить барабанщика[131]. А затем подписал с ними пятилетний рабский контракт — рояльти в одну десятую пенни с каждой двухсторонней пластинки. Первый сингл «Битлз» «Love Me Do» добрался в хит-парадах до семнадцатой позиции. Второй, «Please Please Me», — их возглавил, с него-то и началась волна «битломании». К концу 1963 года объем продаж «Битлз» в Соединенном Королевстве достиг 6,25 миллиона фунтов, а имена составлявших группу молодых людей заняли в афишах «Королевского эстрадного концерта» места рядом с именем Марлен Дитрих.

Потом слава их начала приобретать характер всемирной.
.
.
.
Джордж Мартин, получавший 3000 фунтов в год, потребовал прибавки. Сэр Жмотвуд прибавки не дал, и Мартин уволился из компании. «Битлз» же работать с кем-либо другим отказались. Мартин, обратившийся в человека свободной профессии, потребовал продюсерских рояльти — впервые в истории музыки. «Битлз» переписывали правила — и финансовые тоже. После распада группы прошло тридцать лет, а члены ее продолжают получать 20 миллионов долларов рояльти в год; две антологии, составленные в 1996-м, обошлись новому поколению слушателей почти в миллиард долларов.

Норман Лебрехт. "Маэстро, шедевры и безумие".